Ренкин глянул на меня с любопытством.

- Там только одно бунгало. Если мне не изменяет память, оно принадлежит Марго Криди.

- С памятью у вас все в порядке. Его я и арендую.

Он снова посмотрел на меня, хотел что-то сказать, потом, передумав, коротко кивнул и удалился.

Было половина пятого. Я сел в машину и поехал в город. По пути я спросил у полицейского, бесцельно слонявшегося по мостовой, как проехать в редакцию \"Курьера\". Посмотрев на мой обшарпанный \"бьюик\" с глубочайшим презрением, блюститель порядка снизошел до краткого объяснения, и я, поддав газу, через пятнадцать минут был около нужного дома.

В приемной редакции я вручил молоденькой секретарше визитную карточку, сказав, что хотел бы повидать Ральфа Троя. Она вышла и через несколько минут пригласила следовать за собой. Пройдя по коридору, мы оказались в крохотной комнатенке, где за письменным столом, заваленным грудами бумаг, сидел, попыхивая трубкой, сероглазый человек. У него были тронутые сединой волосы и квадратная челюсть.

Увидев меня, он протянул большую сильную руку.

- Присаживайтесь, мистер Брэндон. Я слышал о вас от Холдинга. Он предупреждал, что вы, возможно, заглянете.

- Я зашел с единственной целью представиться, мистер Трой, - сказал я. - Сегодня я с пустыми руками, но вскоре, надеюсь, у меня кое-что будет. Я понял из слов Холдинга, что, если вам дать конкретные факты, вы их опубликуете?

Трой широко улыбнулся, показав крупные белые зубы.

- Моя цель, - сказал он, - печатать правду, и только правду. Этим я и держусь. Очень рад, что вы зашли. Я могу рассказать много полезного об этом городе. Вы слышали Холдинга, теперь послушайте меня. - Глубоко забравшись в кресло, он выпустил в потолок струйку дыма и продолжал: - Через месяц у нас состоятся выборы, предстоит отчаянная борьба. Прежней шайке, державшей власть в течение пяти лет, нужно победить во что бы то ни стало. Иначе они пропали. Они могут лишиться всего, если их оторвать от руля правления. Сан-Рафел - золотое дно на Тихоокеанском побережье. Это излюбленное место миллионеров. Нигде, кроме Майами, не могут предложить им столько комфорта и развлечений, как у нас. И в то же время, мистер Брэндон, это земля обетованная для гангстеров, они, в сущности, контролируют всю городскую жизнь. Их невозможно уничтожить или выгнать из города, и даже Криди, пожелай он того, не смог бы справиться с ними. Поэтому он и не особенно тревожится. Рядом с его законными предприятиями процветает преступный бизнес, и он сам косвенно извлекает из этого немалую выгоду. Но не подумайте, мистер Брэндон, что Криди какой-нибудь закоренелый негодяй. Это приличный, даже вполне приличный человек. Но Криди - бизнесмен, и он имеет право требовать, чтобы деньги давали ему доход. Преступный сброд, обосновавшийся в Сан-Рафеле, повышает ценность его капиталовложений, поэтому он и не настаивает, чтобы были приняты строгие меры. Напротив, он готов в какой-то степени поделиться прибылью. Пока казино, плавучий притон, опера, ночные клубы и кинотеатры - одним словом, все, куда вложены его деньги, приносит доход, он будет терпеть и взломщиков, и мошенников, и торговцев наркотиками, и сутенеров. И, прекрасно разбираясь в обстановке, они не покушаются чрезмерно на его доходы. Сан-Рафел - город коррупции и порока. Я сомневаюсь, что во всей администрации можно отыскать хотя бы одного человека, который не урвал бы своей доли пирога.

- И судья Гаррисон собирается навести здесь порядок? - спросил я.

Трой пожал плечами.

- Так он, во всяком случае, обещает. Но будьте уверены, это останется одними обещаниями. Что-нибудь, возможно, и будет сделано для отвода глаз упрячут за решетку одного-двух второстепенных чиновников, пошумят, поразмахивают флагами, но через месяц-другой от настоящих хозяев поступит команда, и все станет на свои места. Судья в один прекрасный день обнаружит, что его счет в банке неожиданно увеличился, кто-нибудь преподнесет ему \"кадиллак\", и он поймет, что куда спокойней не вмешиваться в естественный ход событий. Такова система, а не люди. У человека могут быть честные намерения, но если вдруг запахнет большими деньгами, они улетучиваются, как пар в воздухе. Я не утверждаю, что можно купить любого, но что судья Гаррисон из этой породы, я знаю чертовски хорошо.

- Мне казалось, что заправляет преступным бизнесом именно Криди. Если не он, то кто же?

Прежде чем ответить, Трой некоторое время задумчиво пыхтел трубкой.

- Есть в нашем городе некий Кордец, владелец \"Клуба мушкетеров\". Для него не важно, кто победит. Он будет прочно сидеть в кресле при любой администрации. О нем известно немного: прибыл откуда-то из Южной Америки, ловкий делец, умеет делать деньги различными темными путями. Если у Криди большой законный бизнес, то у Кордеца - такой же бизнес, только незаконный. Он-то и есть глава преступного мира в Сан-Рафеле. Чтобы покончить с гангстерами, надо сначала убрать Кордеца. Однако желающих помериться с ним силами не находится.

- \"Клуб мушкетеров\" не единственное, что у него есть?

Лицо Троя озарилось мрачной улыбкой.

- Нет, конечно. Львиную долю дохода он извлекает из предприятий Криди. Возьмите, к примеру, казино. Его построил Криди и имеет твердый процент с капитала, но Кордец тоже гребет четверть прибыли - за протекцию. Криди финансировал строительство плавучего притона, он резонно полагал, что это поможет привлечь в город туристов. И снова там оказался Кордец со своими двадцатью пятью процентами. Откажись Криди платить - и его роскошная яхта по неизвестным причинам взлетит на воздух. Криди знает об этом и предпочитает выкладывать денежки.

Я сидел молча, обдумывая услышанное, хотя ничего нового в рассказе не было. Такое же положение существовало в Нью-Йорке, Лос-Анжелесе, Сан-Франциско, в других американских городах. Я думал о том, что за тридцать шесть часов, прошедших с момента смерти Шеппи, я волею судьбы оказался в центре политической жизни этого чужого для меня города. Может, Шеппи обнаружил что-нибудь опасное для Кордеца и его банды и гангстеры расправились с ним? Мне снова вспомнился длинный и тонкий нож - оружие профессионалов.

- Я хотел, чтобы вы получили представление, как обстоят дела, - сказал Трой. - И еще один совет: будьте осторожны с Холдингом. Доверяйте ему не больше, чем ядовитой змее. Пока вы действуете в его интересах - он с вами, но стоит сделать неосторожный шаг, который ему не понравится, - и вы приобретете опаснейшего врага. Остерегайтесь его!

Заверив Троя, что относительно Холдинга я не питаю иллюзий, я поделился своими соображениями о связи между Криди и Шеппи. Я изложил все факты, которые мне удалось собрать, упомянув также о загадочном пакетике спичек.

- Могу поспорить, - сказал я, - что Криди нанимал моего компаньона. Возможно, он хотел последить за своей женой. Шеппи, я думаю, наткнулся на что-то важное, не связанное с поручением клиента, и его поспешили убрать. Кто убил, я не знаю, хотя до разговора с вами полагал, что это дело рук Криди. Теперь мне предстоит пересмотреть свои выводы.

Трой кивнул в знак согласия.

- Криди не убивал Шеппи. Он может приказать избить кого-нибудь, это я допускаю, но убийство исключено. - Трой откинулся в кресле. - Ну и историю вы мне рассказали! Но в ней пока нет ничего, что мы могли бы напечатать. Надеюсь, что вам все-таки удастся выяснить, кто герой нашего романа. - Он глянул на часы. - У меня дела, мистер Брэндон, мне надо идти. Я могу дать вам в помощь моего сотрудника Эрэнка Хеппла. Этот паренек - один из лучших моих людей, у него талант выискивать информацию. Располагайте им, как и когда угодно, - он неутомим. Для начала, скажем, он может покопаться в прошлом Хана. Мне всегда казалось, что в этом свободном художнике есть что-то подозрительное.

- Хорошо. - Я поднялся. - Вы не знакомы с кем-нибудь из членов \"Клуба мушкетеров\"?

- Я?! - Он расхохотался. - Ни с кем абсолютно!

- Я собираюсь побывать там, увидеть все своими глазами.

— Знаешь, в этой комнате я не увидела никого, кто бы «отдавал себе отчет» и собирался в чем-то разбираться — это с кастетом-то на руке! Я увидела только папу, который работает в полиции. И который чем-то напуган.

- Не тешьте себя надеждой, вам это не удастся. Туда допускают лишь членов клуба и тех, кто ими приглашен.

— Может быть, мне приснился кошмар? — неуверенно сказал он. — Лучше расскажи, почему тебе не спалось.

- Поживем - увидим, - ответил я. - Я буду напоминать о себе. Надеюсь, что через пару дней смогу дать конкретные факты.

— Я все думаю, что́ из меня получится, — ответила Линда.

- Если речь будет идти о Криди, информация должна быть абсолютно надежной, догадки и предположения исключаются, - сказал Трой. - Я не могу позволить себе роскошь судиться с ним за клевету. Меня попросту вышвырнут из газетного бизнеса.

— Ваш спектакль был просто замечательным.

- Если факты будут касаться Криди, никто не сможет их опровергнуть.

— Но нам бы хотелось еще замечательнее.

Мы пожали друг другу руки, и я ушел.

— Что ж, у тебя есть время, чтобы испытать свои силы.

На душе у меня стало чуть поспокойнее: теперь, по крайней мере, я знал, что могу на кого-то рассчитывать.

— А вдруг я захочу заниматься чем-то совсем другим?

— Чем, например?

Глава восьмая

— Вот в том-то все и дело. Об этом я и думаю, когда просыпаюсь. Лежу с открытыми глазами и думаю о том, что так до сих пор и не решила, чем я хочу заниматься.

1

— Но ты всегда можешь разбудить меня, — сказал Валландер. — Я полицейский, и уж если чему-нибудь научился в жизни, так это слушать. Вот только, боюсь, ответа тебе лучше поискать у других.

У полицейского регулировщика я выяснил, что \"Клуб мушкетеров\" находится на верхнем этаже отеля \"Ритц-Плаз\". Это было неожиданностью: я был уверен, что столь изысканный клуб занимает отдельное шикарное здание.

- Ты говоришь, это просто несколько комнат на верхнем этаже гостиницы? - переспросил я. - А я думал, что клуб нечто вроде Тадж-Махала.

Она положила голову ему на плечо.

Регулировщик снял фуражку и, обтерев пот со лба, покосился на меня.

— Я знаю, — вздохнула она. — Ты хорошо слушаешь. Гораздо лучше, чем мама. Но ответ должна дать я сама.

- Тадж... что? - удивился он. - Ты сегодня с утра так плетешь, приятель?

Они еще долго сидели на диване и разошлись в четыре часа, когда уже совсем рассвело. Засыпая, Валландер вспоминал слова Линды, которые его очень обрадовали. Слова о том, что он слушает гораздо лучше, чем Мона.

- Ничего. Просто я думал, что он стоит на отдельном участке и по виду напоминает дворец.

В другое время он обрадовался бы этому комплименту еще больше. Но не сейчас. Сейчас у него есть Байба.

- Ты можешь думать что угодно, это твое дело. Клуб на двадцать пятом этаже гостиницы, там, где висячий сад. Но чего тебе беспокоиться? Ни ты, ни я туда не попадем.

Валландер встал, когда на часах еще не было семи. Линда спала. Перед выходом он наспех выпил чашку кофе. Погода по-прежнему радовала, но ветер усилился. В управлении Валландер сразу столкнулся с Мартинсоном, который, заметно волнуясь, стал жаловаться на проклятое расследование. Свалилось, как снег на голову. Теперь и с отпусками — полная неразбериха: у многих отдых откладывается на неопределенный срок.

Поблагодарив, я вернулся к \"бьюику\". Посидев несколько минут в машине, вспомнил, что Гривс работал раньше детективом в \"Ритц-Плаз\". У меня появилась надежда, что он подскажет мне способ, как проникнуть туда.

— Дело идет к тому, что у меня отпуск будет только в сентябре. А кому он тогда, к черту, нужен? — раздраженно заключил он.

Доехав до ближайшей аптеки, я позвонил ему из автомата.

- Мне нужна твоя помощь, - сказал я. - Если можешь встретиться со мной, я угощу тебя пивом.

— Мне, — ответил Валландер. — В сентябре мы с отцом собирались ехать в Италию.

С минуту в трубке слышалось сопение, потом Гривс сказал, что будет ждать в баре Эла на Третьей улице минут через тридцать.

Закрыв за собой дверь кабинета, Валландер неожиданно осознал, что сегодня уже среда, шестое июля. В субботу утром, без малого через три дня, он должен встречать Байбу в Каструпе. Только сейчас он всерьез задумался о том, что поездку придется отменить или, по крайней мере, отложить до лучших времен. В лихорадке последних недель ему удавалось обходить эту мысль стороной. Но теперь он понял, что дальше так продолжаться не может. Он должен сдать билеты и отказаться от номера в гостинице. Больше всего он боялся реакции Байбы. Валландер сидел не шевелясь и вскоре почувствовал, что у него начинает болеть живот. Должен же быть какой-то выход, подумал Валландер. Байба может приехать сюда. Или нам все же повезет, и мы поймаем этого чертова сумасшедшего, который снимает скальпы?

Прибыв в условленное место, я заказал пива и попросил бармена принести вечернюю газету.

Валландер боялся разочаровать Байбу. Конечно, она уже была замужем за полицейским, но ей наверняка представлялось, что в такой стране, как Швеция, все должно быть иначе. Ну что ж, дальше тянуть нельзя, нужно сообщить ей, что поездка в Скаген — так, как они ее планировали, — не состоится. Нужно прямо теперь снять трубку и позвонить в Ригу. И все-таки Валландер продолжал отодвигать неприятный разговор. Пока он был к нему не готов. Вместо этого Валландер положил перед собой тетрадь и составил список дел, связанных с отменой поездки.

В ней был отчет о следствии и фотографии Ренкина, напоминавшего Шерлока Холмса в миниатюре. На последней странице был помещен портрет Тельмы Каузнс. Заголовок гласил, что полиция энергично продолжает расследовать обстоятельства второго загадочного убийства на пляже Бэй-Бич.

Покончив со списком, Валландер снова превратился в полицейского.

Я рассматривал фотографию девушки, когда явившийся Гривс тяжело взгромоздился на скамью напротив меня. Я сказал, что намереваюсь проникнуть в \"Клуб мушкетеров\".

Он еще раз обдумал все, что ему открылось накануне вечером, когда он сидел на скамейке. Перед тем как выйти из дома, он вырвал из тетради листки с вчерашними записями. Теперь он разложил листки перед собой и внимательно перечитал их. Выводы показались ему вполне убедительными. Валландер снял трубку и попросил Эббу разыскать Вальдемара Шёстена из управления полиции Хельсингборга. Через несколько минут Эбба перезвонила.

- У тебя столько же шансов попасть туда, как и в Белый дом, - изрек он.

- На свете нет ничего невозможного, старина. Я хотел бы знать план гостиницы. Ты работал там и, наверное, еще не все позабыл.

— Мне сказали, Шёстен по утрам возится с какой-то лодкой. Но он должен появиться с минуты на минуту. Скорее всего, он перезвонит тебе в ближайшие десять минут.

Выпив пива, Гривс поставил кружку на стол и утер рот тыльной стороной ладони.

Шёстен объявился почти через четверть часа. Валландер выслушал все новости, которые у того накопились в связи с расследованием. Полиции Хельсингборга удалось разыскать свидетелей — пожилую супружескую пару, которая утверждает, что видела на Ашенбергсгатан мотоцикл в тот самый вечер, когда был убит Лильегрен.

- Это ничего не даст. К ним на верхний этаж ведут два частных лифта. Когда входишь в гостиницу, нужно сначала пройти вестибюль, а потом по коридору налево. В конце его решетка, возле которой круглые сутки дежурят два охранника. Вот тут твое путешествие и закончится. Они не отопрут решетку, если ты им незнаком. Когда приходит член клуба, он расписывается в книге и поднимается в лифте. Что происходит потом, я не знаю, потому что никогда там не был. Советую не ломать напрасно голову: охранники тебя не пропустят. Иначе их вытурят взашей.

— Надо как следует их расспросить, — сказал Валландер. — Это обстоятельство может иметь для нас большое значение.

- Есть у них наверху ресторан?

— Я займусь ими лично.

- Один из лучших в Америке. Так, по крайней мере, говорят, самому мне там сидеть не доводилось. Ну, тебе легче от этого?

— Я бы хотел попросить тебя еще об одном деле, — проговорил Валландер, наваливаясь грудью на стол. Он словно нуждался в какой-то опоре. — Оно может оказаться очень важным. Мне бы хотелось, чтобы ты разыскал женщин, которые бывали на вечеринках в доме Лильегрена.

- Может, ты еще скажешь, что мясные туши и ящики с рыбой они тоже таскают через вестибюль гостиницы?

Кружкой пива он почесал свой мясистый нос.

— Зачем?

- Кто говорит, что таскают? Они пользуются общим с гостиницей грузовым лифтом. Он позади здания. Я не знаю, как продукты доставляются в клуб, но видел, что их отвозят наверх и сопровождающий едет вместе с ними.

— Думаю, это нам поможет. Их необходимо найти. Мне нужно знать, что происходило на вилле. Так, будто я сам там побывал. Ты все поймешь, когда изучишь дело.

Я улыбнулся.

Валландер хорошо знал, что материалы, собранные по трем предыдущим убийствам, никак не объясняли его просьбы. Просто сейчас ему не хотелось вдаваться в объяснения. Пока он будет преследовать убийцу в одиночку.

- Вот на это я и рассчитывал. Значит, если я отправлюсь наверх с попутным грузом, у меня есть шанс попасть в клуб? Не знаешь, кто согласился бы мне помочь? Я не пожалею пятидесяти монет.

— Итак, ты хочешь, чтобы я раздобыл шлюху, — проговорил Шёстен.

Гривс, погрузившись в раздумье, медленно отхлебывал пиво.

— Да. Если проститутки действительно участвовали в вечеринках.

- Ты рискуешь головой, но это твое дело. Есть у меня знакомый малый, который работал в клубе - Гарри Беннауер. Не знаю, там ли он сейчас... Он был четвертым барменом или кем-то в этом роде. Гарри всегда сидел без денег: проигрывал на пари, ввязываясь в глупые споры. Он бы, пожалуй, согласился помочь.

— Так говорят.

- Узнай у него, - попросил я. - Если он все еще там, не хочет ли он заработать пятьдесят долларов. Передай, что я буду ждать ровно в семь у грузового лифта.

— Пожалуйста, сообщи мне, как только будет результат. Я сразу же выеду в Хельсингборг.

По лицу Гривса было видно, что к моей просьбе он отнесся без энтузиазма.

— Допустим, я ее найду. Должен ли я ее задержать?

- Беннауер может надуть тебя и рассказать обо всем начальству. Тогда тебе несдобровать. У вышибал в клубе - кулаки, а не пуховые подушечки, знаешь.

— За что?

- Это моя забота. Ты все-таки узнай.

— Не знаю.

Гривс пожал плечами и, поднявшись со скамьи, направился к телефонной будке. Я тем временем заказал еще пива.

— Я хочу просто поговорить с ней. Ничего больше. Наоборот, ты объяснишь ей, что нет никаких причин для беспокойства. Если мы ее запугаем, она станет говорить только то, что мы якобы хотим от нее услышать. И от разговора не будет никакого толку.

Минут через пять он вернулся.

— Ладно, я постараюсь, — сказал Шёстен. — Хорошенькое ты мне дал задание, ничего не скажешь.

- Я разговаривал с ним, - сказал Гривс. - С деньгами у него сейчас обстоит так, что за пятьдесят монет он продал бы свою жену. В общем, он согласен. Теперь решай сам. Я не стал бы связываться с ним: он тебя продаст за твои же деньги.

Поговорив с Шёстеном, Валландер вернулся к своим вчерашним заметкам. В начале девятого позвонила Анн-Бритт Хёглунд и сказала, что ждет его у дежурной части, чтобы идти в больницу. Валландер захватил куртку и спустился вниз. Он предложил пройтись до больницы пешком, чтобы у них было время подготовиться к разговору. Валландер обнаружил, что даже не знает имени девушки, которая дала ему пощечину.

- Пусть продает. Не убьют же они меня? Ну, на худой конец, выкинут из клуба. Сказал ты ему насчет семи часов?

— Ее зовут Эрика, — сказала Анн-Бритт. — Кстати, имя ей совсем не идет.

Гривс кивнул.

— Почему? — удивленно спросил Валландер.

- Беннауер будет ждать возле лифта. Могу поспорить, он тебя одурачит: возьмет денежки, а клуба ты так и не увидишь.

— Когда я слышу «Эрика», то сразу представляю эдакую крепкую, здоровую женщину. Буфетчицу в гостинице или крановщицу.

- Я не дам ему ни гроша, пока не увижу, что нужно. - Я глянул на часы: до семи оставалось сорок минут. - Ты не подскажешь, что мне прихватить для маскировки на всякий непредвиденный случай?

— А мне мое имя подходит? — спросил он.

Гривс снова погрузился в размышления.

Анн-Бритт весело кивнула.

- Побудь здесь, я скоро вернусь, - сказал он и, не вдаваясь в объяснения, вышел из бара.

— Конечно, глупо считать, что имя связано с определенным типом личности, — сказала она. — Все это не более чем развлечение, игра, за которой не стоит ничего серьезного. Но с другой стороны, трудно представить себе кота по кличке Фидо. Или собаку Миссан.

— Ну почему же, есть и такие, — возразил Валландер. — Но давай вернемся к Эрике Карлман. Что о ней известно?

Вернулся он примерно через полчаса, неся под мышкой коричневый бумажный пакет. Сев за столик, протянул свою огромную ручищу:

Анн-Бритт сообщила, что Эрике Карлман двадцать семь лет. Что она недолгое время работала стюардессой в маленькой английской авиакомпании, специализирующейся на внутренних чартерных рейсах. Потом она перепробовала много профессий, но нигде подолгу не задерживалась и ни к чему не проявляла особого интереса. Эрика Карлман объездила весь мир, получая от отца щедрое денежное содержание. Была замужем за перуанским футболистом, но их брак быстро распался.

- Ты должен двадцать монет.

Я достал бумажник и отсчитал четыре пятидолларовые купюры.

— Похоже, обычная девушка из высших слоев общества, — проговорил Валландер. — Которой в жизни практически все дается сразу и даром.

- За что?

— Мать говорит, что с десяти лет у Эрики стала проявляться склонность к истерике. Она употребила именно это слово. Истерика. Очевидно, правильнее было бы говорить о неврозе.

Он положил пакет на стол:

- Я знаю одного торговца бренди, который спит и видит, как бы ему стать поставщиком клуба. Шансов у него нет никаких, но он этого не может уразуметь. Я наврал ему, что ты согласился предложить образцы его товара менеджеру клуба. Вот это пойло. - Он ткнул пальцем в пакет. - Но ради бога, не вздумай сам пробовать: у тебя по всему телу пойдут волдыри величиной с помидор. - Порывшись в кармане жилетки, он положил на стол визитную карточку: - Вот карточка его фирмы, возьми, может пригодиться.

— Она и раньше пыталась покончить с собой?

- Огромное спасибо, дружище. Ты здорово меня выручил. Теперь я побежал, не то опоздаю.

— Никогда. Во всяком случае, об этом никто не знал. У меня создалось впечатление, что ее мать меня не обманывала.

- Если возле \"Ритц-Плаз\" найдут большой кусок мяса, я буду знать, что это - ты, - успокоил меня на прощание Гривс. - Ты застрахован?

Валландер задумался.

- Не беспокойся, - бодро ответил я, забирая пакет, - я попадал в переделки и посерьезней.

— Ведь она сделала это всерьез, — проговорил он. — Она действительно хотела умереть.

- Только не в такие, как эта, - сочувственно сказал Гривс. - И скоро ты в этом убедишься.

— Мне тоже так кажется.

2

Они все приближались к больнице, и Валландер понял, что не может больше молчать о пощечине. Эрика скорее всего упомянет об этом в разговоре, и тогда Анн-Бритт обязательно подумает, что он молчал из мужского тщеславия.

Возле служебного входа в гостиницу дремал пожилой сторож. При моем появлении он бросил на меня недовольный взгляд.

Перед воротами больницы Валландер остановился и все ей рассказал. Он видел, что Анн-Бритт порядком удивлена.

— Я могу только предположить, что этот инцидент — проявление тех самых истерических наклонностей, о которых говорила мать, — наконец сказала она.

- Попаду я отсюда в \"Клуб мушкетеров\"? - останавливаясь перед ним, спросил я.

Валландер и Анн-Бритт двинулись дальше. Но через некоторое время она снова остановилась.

- А что у тебя там за дело?

Я сунул ему под нос визитную карточку фирмы.

— Боюсь, как бы это не создало дополнительных осложнений, — сказала она. — Вероятно, девушка еще очень плоха. На протяжении многих дней ее положение было критическим, она находилась на грани жизни и смерти. Кто знает, может быть, она жалеет или даже проклинает себя за то, что ей не удалось умереть. У нее и так скверно на душе, а если ты появишься в комнате, это и вовсе может ее раздавить. Или вызвать агрессию. Или, наоборот, страх. И тогда она замкнется.

- Договорился потолковать с менеджером о продаже бренди. Выгодное дельце, папаша, так что не вставляй палки в колеса коммерции.

Валландер сразу понял, что Анн-Бритт права.

- Поднимайся на самый верх. - И он показал пальцем в сторону лифта.

— Тогда будет лучше, если ты поговоришь с ней с глазу на глаз. А я подожду тебя в кафетерии.

Дед вновь погрузился в дремотное состояние, а я вошел в кабину подъемника и нажал кнопку с надписью \"Клуб мушкетеров\".

— В таком случае, нам нужно обсудить, что мы, собственно, хотим у нее выяснить.

Медленно поднимаясь, я держал руку во внутреннем кармане пиджака: там на ремне, привязанном к плечу, был спрятан револьвер. Прикосновение к холодному металлу немного успокаивало нервы.

Валландер жестом указал на скамейку рядом парковкой такси. Они сели.

Прошла минута, показавшаяся мне вечностью, и лифт остановился. На моих часах было ровно семь.

— В таком расследовании, как наше, всегда надеешься, что ответ окажется интереснее вопроса, — начал он. — Каким образом почти удавшееся самоубийство дочери связано со смертью отца? Вот твой пункт назначения. Как ты до него доберешься — не знаю, тут я тебе не помощник. Маршрут тебе придется разрабатывать самой. Ориентирами будут служить ее ответы: они подскажут тебе, о чем спрашивать дальше.

На лестничной площадке, загроможденной деревянными ящиками, поджидал Гарри Беннауер. Это был крошечный человечек в белом пиджаке и черных брюках. Его лицо с запавшими глазами и растопыренными ушами было настолько отталкивающим, что охотник за человеческими головами с острова Борнео наверняка гордился бы им, как лучшим украшением своей коллекции.

— Предположим, она даст положительный ответ, — сказала Анн-Бритт Хёглунд. — Скажет, что была настолько раздавлена горем, что не хотела жить.

Но я дружелюбно улыбнулся ему.

— Тогда мы будем считать этот факт установленным.

- Давай деньги, и поживее, - сказал он.

— Но что, собственно, дает нам этот факт?

Я протянул пять пятидолларовых бумажек.

- Что это? Гривс сказал - пятьдесят.

— Ты станешь расспрашивать ее дальше. Сейчас мы не в состоянии предусмотреть всех вопросов. Какие у них с отцом были отношения? Теплые, доверительные, как это обычно бывает между отцом и дочерью? Или нет?

- Гривс сказал также, чтобы я не очень-то тебе доверял. Половину сейчас, половину - потом. Сначала я посмотрю на этот кабак.

— А если ответ будет отрицательным?

- Не суйся в ту дверь, - торопливо сказал он, пряча деньги, - если не хочешь неприятностей на свою голову.

— Тогда ты перестанешь ей доверять. Только так, чтобы она этого не заметила. Во всяком случае, я ни за что не поверю, что она по каким-то своим, тайным причинам выжидала случая, чтобы устроить двойные похороны.

- Там кто-нибудь есть? Я же сказал, что мне нужно посмотреть заведение. Не думаешь ли ты, что я подарил тебе пятьдесят долларов?

— Другими словами, если она скажет «нет», моя задача — выяснить, почему она говорит неправду.

— Примерно так. Но возможен и третий вариант. Она пыталась покончить с собой потому, что знала о смерти отца нечто такое, что решила унести с собой в могилу, не видя другого выхода.

- Через десять минут туда пожалует босс. Сейчас он в своем кабинете.

— Эрика могла видеть убийцу?

— Не исключено.

- Кордец?

— И она не хочет, чтобы его разоблачили?

— Тоже не исключено.

Беннауер кивнул.

— Почему она этого не хочет?

- А где менеджер, который заказывает у торговца вина?

- Тот у себя.

— Здесь опять же возможны два объяснения. Она хочет защитить преступника. Или она хочет защитить память отца.

- Тогда иди вперед, а я за тобою следом. Если мы налетим на кого-нибудь, я здесь по делу: принес на пробу бренди.

Анн-Бритт устало вздохнула.

Беннауер стоял в нерешительности: его определенно не устраивал такой поворот. Но двадцать пять долларов на земле не валяются, и, миновав коридор, мы оказались в роскошно обставленном коктейль-холле, рассчитанном человек на триста. Вдоль стен, образуя букву \"V\", тянулась стойка. Пол был сделан из черного стекла. Над половиной зала крыши не было. В гигантских кадках росли бананы и пальмы, потолок и стены укрывали красные, розовые и оранжевые цветы вьющихся растений.

— Не знаю, справлюсь ли я с этим.

- Служебные помещения - с той стороны, - сказал Беннауер, указывая на двери позади стойки. - А в ресторан вход отсюда... Что тебе еще показать?

— Конечно, справишься. Я жду тебя в кафетерии. Или здесь на скамейке. Разговаривай столько, сколько потребуется.

- Принеси мне сувенир на память. Пару пакетиков спичек, которые здесь раздают гостям.

Решив, вероятно, что я спятил, он подошел к стойке бара, и, нагнувшись, достал пригоршню пакетиков.

Валландер проводил ее в приемный покой. Вдруг он вспомнил, что несколько недель назад на этом самом месте узнал о смерти Саломонсона. Тогда он и не догадывался, что его ждет впереди. Анн-Бритт подошла к справочной, спросила, куда идти, и исчезла в больничных коридорах. Валландер отправился было в кафетерий, но передумал и вернулся на скамейку рядом с парковкой. Он вновь и вновь возвращался к своим вчерашним размышлениям. Из задумчивости его вывело пищание телефона, спрятанного в кармане куртки. В трубке раздался утомленный голос Хансона.

- Эти?

— Во второй половине дня в Стуруп прибывают двое наблюдателей от Государственной криминальной полиции. Людвигсон и Хамрен. Они тебе знакомы?

— Только по именам. Должно быть, дельные ребята. Ведь Хамрен, кажется, участвовал в деле с лазером?

Взяв три пакетика, я открыл их и проверил обратную сторону спичек: ни на одной из них не было нумерации.

— У тебя есть возможность их встретить?

- А других у тебя нет?

— Нет, — ответил Валландер после минутного раздумья. — Возможно, я опять уеду в Хельсингборг.

- Каких других? Ты же просил спички, которые раздают гостям, - вот они!

— Так Биргерсон ничего тебе о них не сказал? Я же с ним недавно разговаривал.

— У них коммуникация поставлена не лучше, чем у нас, — терпеливо сказал Валландер. — Я думаю, было бы хорошим знаком, если бы ты сам их встретил.

- У твоего босса должны быть другие спички.

— Хорошим знаком чего?

— Уважения. Когда я, несколько лет назад, приезжал в Ригу, меня встречали на «мерседесе». Пускай на русском, пускай на старом. Но все же на «мерседесе». Главное, чтобы человек чувствовал, что ему рады и что о нем заботятся.

Лицо Беннауера покрылось блестящими капельками пота.

— Ладно, — сказал Хансон. — Так и сделаем. Где ты сейчас находишься?

- Вот что, парень, кончай это дело. Если тебя здесь найдут, я лишусь работы. Забирай свои проклятые спички и сматывайся!

— В больнице.

- Давай заглянем в служебные помещения. Я подброшу еще полсотни.

— Ты заболел?

- Ты что, вконец рехнулся? Убирайся! - Он быстро терял самообладание.

— Я у дочери Карлмана. Ты что, забыл о ней?

Дверь, которая вела в административные помещения, отворилась, и вошел полный мужчина в белом пиджаке со значком, изображавшим виноградную гроздь. Судя по эмблеме, это был менеджер.

— Честно говоря, да.

У него была внешность типичного латиноамериканца: густые, сильно напомаженные волосы и тоненькие усики. Взгляд маленьких черных глаз перебежал с Беннауера на меня.

— Ну что ж, каждый помнит о своем, — проговорил Валландер.

- Это мистер Гомец, - поспешно сказал мне Беннауер. Он еще не совсем потерял голову. - Вы не имеете права врываться без предварительной договоренности. - И повернулся к Гомецу: - Этот парень хотел вас видеть.

Он так и не понял, заметил ли Хансон его иронию. Он положил телефон на скамейку и стал наблюдать за воробьем, который балансировал на краю мусорного бака. Анн-Бритт отсутствовала уже почти тридцать минут. Валландер зажмурился и подставил лицо солнцу. Попробовал придумать, что он скажет Байбе. На скамейку тяжело опустился мужчина с гипсом на ноге. Через пять минут подъехало такси, и мужчина с гипсом исчез. Валландер походил взад-вперед перед входом в больницу. Опять сел. Анн-Бритт отсутствовала уже час.

Я подобострастно улыбнулся:

Еще через несколько минут она подошла к скамейке и села рядом с Валландером. Угадать по ее лицу, как прошел разговор, Валландер не мог.

— Кажется, мы упустили из вида еще одну вещь, из-за которой человек может решиться на самоубийство, — сказала она. — Пресыщенность жизнью.

- Не уделите ли вы минутку вашего времени, мистер Гомец? - Я О\'Коннор, \"Калифорния Уайн компани\". - И протянул визитную карточку. Гомец начал разглядывать ее с непроницаемым лицом. Я ощущал неприятный сладковатый запах помады, исходивший от его волос.

— Она так и ответила?

Прочитав карточку, он принялся задумчиво постукивать ею о стойку. Он не сводил с меня глаз.

— Мне даже не пришлось ее об этом спрашивать. Представь: белые больничные стены, стул. Она — в больничном халате. Непричесанная, бледная, с отсутствующим видом. Наверно, она еще не пришла в себя после кризиса и препаратов. «Почему человек должен жить?». Вот что она сказала вместо приветствия. Честно говоря, у меня такое чувство, что она снова попытается покончить с собой. От пресыщенности.

- Мы не ведем дел с вашей фирмой, - сказал Гомец.

Валландер понял, что ошибся. Он упустил из вида самый распространенный мотив самоубийства. Человеку просто надоело жить.

- Именно об этом я и хотел с вами поговорить. У нас есть товары, которые, безусловно, вас заинтересуют. Я принес для пробы особого бренди.

— Но, я полагаю, ты все-таки говорила с ней об отце?

- Как он попал сюда? - спросил Гомец, обращаясь к Беннауеру.

— К отцу она питала отвращение. Но я почти уверена, что он ее не насиловал.

Мой сопровождающий обрел второе дыхание.

— Она сама тебе сказала?

- Не знаю. - Он пожал плечами. - Этот тип вошел сюда и спросил вас.

- Я поднялся на грузовом лифте. Я что-нибудь сделал не так?

— О некоторых вещах и говорить не обязательно.

- Мы встречаемся с торговцами только по предварительной договоренности.

- Провинциальная неосведомленность, мистер Гомец, простите. Вы не сможете назначить встречу на завтра? - Я положил пакет с бренди на стойку. - Если вы познакомитесь с содержимым, мы завтра же поговорим о деле.

— А что насчет убийства?

- О деле мы поговорим сейчас, - раздался голос сзади.

— Она до странности мало этим интересуется.

Гомец и Беннауер замерли, будто кто-то мановением волшебной палочки превратил их в мраморные изваяния. Признаюсь, и у меня слегка екнуло сердце: смуглый мужчина в смокинге, с белой камелией в лацкане стоял в двадцати футах от нас. У него было узкое лицо с тонким орлиным носом, плотно сжатым ртом и черными беспокойными глазами. Я был уверен, что это Кордец: только присутствие самого босса могло так разительно изменить поведение моих собеседников.

— Ты считаешь, что ее слова заслуживают доверия?

— По-моему, она говорила искренне. Сначала спросила, зачем я пришла. Я рассказала все как есть. Что мы ловим убийцу. Она сказала, что найдется много людей, которые желали смерти ее отцу. Он был человеком без стыда и совести — и в делах, и в жизни.

Кордец подошел к стойке и, прочитав визитную карточку, хладнокровно разорвал ее и бросил на пол. Он поднял на меня подернутые сонной поволокой глаза.

— Она не обмолвилась о том, что у него была другая женщина?

- Я сказал \"нет\" еще месяц назад. Тебе понятно, что значит \"нет\"?

— Ни единым словом.

- Извините, - пробормотал я. - Ведь я новичок в городе и не знал, что кто-то уже показывал наш товар.

Валландер уныло наблюдал за воробьем, который уже успел куда-то слетать и теперь снова прыгал по краю мусорного бака.

- Теперь будет известно. Убирайся, и чтобы духа твоего здесь не было!

— Ну что ж, будем считать факт установленным, — сказал он. — Тот факт, что ничего нового мы здесь не узнали.

- Хорошо, хорошо, извините. - Вид у меня был расстроенный и смущенный. - Разрешите оставить бутылку. Это отличное бренди. Мы могли бы поставлять его на очень выгодных условиях.

Они побрели обратно в управление. Время было без четверти одиннадцать. Ветер заметно усилился и теперь дул им в лицо. На полпути у Валландера снова зазвонил телефон. Он повернулся к ветру спиной и поднес трубку к уху. На сей раз звонил Сведберг.

- Вон!

— Кажется, мы нашли место, где убили Фредмана, — сказал он. — Мост к западу от города.

Я двинулся по стеклянному полу к выходу. Неожиданно дверь распахнулась, и в ней появились трое мужчин. Образовав полукруг, они загородили мне путь.

Уныние, которое овладело Валландером после бестолкового визита в больницу, сразу исчезло.

Двоих - долговязых парней с тупыми лицами - я видел впервые, третий хорошо был знаком: передо мною со зловещей улыбкой на искалеченном лице стоял Херц.

— Молодцы, — сказал он.

3

— Поступила информация о том, что на мосту обнаружены пятна крови, — продолжал рассказывать Сведберг. — Не исключено, что кто-то просто чистил рыбу. Но мне в это слабо верится. Человек, который нам позвонил — медик-лаборант. Тридцать пять лет занимается анализами крови. К тому же он утверждает, что совсем рядом заметны следы колес. В те места редко кто заезжает. А тут — явно останавливалась машина. Так почему бы этой машине не оказаться «фордом» шестьдесят седьмого года?

С минуту Херц и я молча разглядывали друг друга. Высунув кончик языка, он провел им по пересохшим губам, напомнив змею, готовую броситься на жертву.

— Выезжаем через пять минут. Надо во всем разобраться, — сказал Валландер.

- Вот мы и повстречались, - негромко произнес он. - Ты помнишь меня?