– Ну ладно. Еще увидимся.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Когда я выхожу, до меня вдруг доходит, что я так и не знаю их имен. Никого, кроме Риз и Элеоноры… Другой Элеоноры. Настоящей Элеоноры. Элеоноры, чье имя используется вместо точки в конце любого разговора. Элеоноры, чей дух витает над этим местом и требует моего переименования, даже когда ее нет в комнате.

The dropbox

(Запись 1)

ЭЛЕОНОРА

https://bit.ly/dropboxL

Dropbox > Личные



Имя файла

Запись 1.txt



Дата создания

1/7/2019



Доступен для просмотра

Только мне



Этого разговора я НЕ предвидела. Он меня кинул? Какая-то новенькая улыбается в его сторону, и он уходит? Вау… Не то чтобы я ревную. Наверное, она ему подходит гораздо больше, чем когда-либо подходила я. Но я удивлена. Я и не думала, что он способен на такое. Честно говоря, для Смельчака это хорошо. У кого-то наконец проявился характер.

Но более неудачного времени он выбрать не мог! Уф-ф-ф, и что теперь? Смельчак и понятия не имеет, сколько от него проблем. И хуже всего, что мне не с кем об этом поговорить. Совсем. Мне даже нельзя это записывать. Еще неизвестно, как это обернется. Но мне нужно куда-то все выплеснуть, хотя бы в библиотечный компьютер. Если я буду и дальше держать это в себе, я либо закричу, либо взорвусь. Даже Риз не должна знать правду. Еще не время. Хотя кое-что я должна ей рассказать. Невозможно будет долго скрывать от нее о нашем разрыве. Она слишком хорошо знает нас обоих. Но она даже не догадывается об ИСТИННОЙ причине моего беспокойства. Придется для нее разыграть «приступ ревности».

Все под контролем, Л. Держи себя в руках. Надо пережить фестиваль. 21 июля. И тогда ты практически свободна. Ты справишься. «Делай вид до тех пор, пока это не станет реальностью», верно? Разве не так всегда говорит М?

Делай вид – > делай

Пожалуй, это мой девиз на ближайшие три недели.

Глава 5

Открытые двери

МЭДДОКС

Я останавливаюсь у двери Элеоноры и салютую «рыбьему глазу» камеры наблюдения над головой. Я не нарушаю никаких правил, находясь здесь. Студентам разрешается посещать комнаты друг друга до комендантского часа – восьми часов – при условии, что дверь открыта, а мы остаемся на виду у камеры.

Что может пойти не так с такой надежной системой, как эта? Серьезно, эта система «дистанционного контроля» и смех и грех. Доктор Карлайл любит размахивать руками, разбрасываясь громкими словечками про «продвижение взаимообучения среди сверстников», но мы все знаем, что это лишь оправдание, чтобы уменьшить преподавательский состав в летний период. Того, кто придумал этот план, нужно уволить. Как будто кадры с видеозаписи нельзя подделать. Поверьте, уж если я чему-то и научился за последние два лета в этом лагере, так это тому, что подделать можно все что угодно. Взломать можно все. Обойти можно все.

Я едва заметно усмехаюсь, когда стучу кулаком по крепкой дубовой двери. Можно сделать, что дверь будет выглядеть так, будто она открыта, даже если на самом деле она закрыта. Особенно когда есть такие студенты, как Эмерсон Кемп, – те, кто знает кое-что о дополненной реальности. Эмерсон выпустился пару лет назад и оставил после себя величайшее наследие: несколько весьма полезных блоков кода для следующих поколений участников программы Академии Уинтроп.

Но, похоже, этим летом фокусы Эмерсона мне не очень пригодятся. Я буду придерживаться «политики открытых дверей». Мы с Элеонорой заключили сделку – исключительно деловое соглашение. Она хочет делать вид, будто мы все еще пара, до конца программы? Хорошо. Не то чтобы у меня был выбор. Мы оба знаем, что мне есть что терять. Если она действительно так заботится о своей репутации, я буду играть по ее правилам на публике, но за закрытыми дверями между нами ничего не будет. Я снова стучу, и дверь распахивается. По ту сторону стоит Риз. Элеоноры нигде не видно. Риз знает, почему я здесь. Ее синие волосы рассыпаются по плечам, когда она кивает в сторону гардеробной. Из щели под дверью исходит слабый свет.

– Она еще одевается.

Я бросаю взгляд на часы:

– Мы опаздываем. Приветственный ужин начался уже двадцать минут назад.

– Мы должны появиться эффектно, – отвечает Риз. – Настоящая вечеринка начинается в восемь.

Она больше ничего не объясняет, но стучит пальцами по очкам, болтающимся на шнурке у нее на шее.

InstaLove? Я приподнимаю бровь. Быть может, эта вечеринка будет не такой скучной, как я думал.

– Ты уверена, что доктор К. это одобрит?

Но я уже знаю ответ. Конечно, он одобрит. Доктор Карлайл знает, что эта курица несет золотые яйца. Он получает финансирование на эту программу от Уинтропов, а эта версия InstaLove – любимое детище их драгоценной дочурки.

Я достаю свои очки и дую на них, протирая линзы краем поло. Наверное, мне стоит заправить рубашку, но ведь сейчас лето. Официального дресс-кода нет. На мне спортивный пиджак, и никто не обратит внимания, что под ним.

Я прислоняюсь к дверному косяку, скрестив ноги, а Риз отворачивается к своему ноутбуку. Я узнаю черный прямоугольник окна текстового редактора. Ее пальцы летают по клавишам, выписывая строки кода быстрее, чем большинство людей пишет предложения на родном языке. Она обращается ко мне через плечо:

– Я интегрировала те новые сценарии взаимодействия, которые ты написал. Класс! Мне понравился тот, про маленького кролика…

– Ты же знаешь, я мог бы и сам их интегрировать.

Я фыркаю, но недостаточно громко, чтобы она услышала. Меня все еще бесит то, как разделили обязанности по проекту для этого года.

– Я способен делать больше, чем просто писать пресловутые текстовые сообщения.

Она закрывает окошко и поворачивается ко мне:

– У тебя нет прав на редактирование.

– Я умею кодировать.

– Мэддокс, нельзя, чтобы несколько человек редактировали одни и те же файлы. Будет куча ошибок.

– Я знаю, но… – Я закатываю глаза и проглатываю вторую половину предложения.

Не стоит спорить. Я не могу себе позволить остаться без приглашения в группу Риз и Элеоноры. Мы, по сути дела, гарантированно выиграем первое место на Фестивале проектов, а это значит, что в дополнение ко всему нас ждет денежный приз в размере 1500 долларов. Но зачем этой парочке так вредничать? С Элеонорой я справлюсь, но Риз просто помешана на контроле. Честное слово, когда мы были маленькими, она не была такой противной.

– Слушай, – говорит она. – Это ты умолял нас взять тебя в команду. Так что оставайся в нашей группе, помогай в том, где нужна твоя помощь, а если нет – тогда займись своим собственным проектом. EOF[4].

EOF? Мы оба пристально смотрим друг на друга, но я расплываюсь в широкой улыбке. Риз иногда меня подкалывает.

– Ты до сих пор так говоришь?

Когда-то мы начали употреблять EOF в своих разговорах в шутку в тех случаях, когда любой нормальный человек сказал бы «точка». Элеонора затеяла это в седьмом классе, тем летом мы все всерьез подсели на изучение C++. Это было тысячу лет назад. Но в этом вся Риз. Если уж она за что-то зацепилась, то никогда не отпустит.

Она улыбается мне в ответ, и к ее лицу приливает кровь.

– Не важно. У меня есть еще кое-что, с чем ты можешь помочь.

– Конечно. Давай.

– Как ты относишься к… – Она замолкает, подыскивая подходящее слово. – Хм… кадровым ресурсам?

– Прошу прощения?

– Ну, знаешь, что-то вроде подбора персонала. Найм. Поиск кадров.

Я тру подбородок, но все равно не могу скрыть удивления. Она что, издевается надо мной? Кадровые ресурсы? Мы всего лишь кучка детей в лагере!

– Я серьезно, Мэддокс!

Она резко разворачивается и идет к своему столу.

– Забей. Я сама все сделаю.

Я отлипаю от дверного косяка и делаю шаг в ее сторону.

– Что ты имеешь в виду под кадровыми ресурсами?

– Эмерсон хочет, чтобы мы наняли кое-кого из новеньких. Этот кое-кто привлек его внимание, когда он просматривал заявки на поступление.

Так, это уже необычно даже для Эмерсона Кемпа. Просмотр заявок? Нужно отдать ему должное. Парню всего двадцать один год, а с ним уже обращаются как с почетным членом преподавательского состава.

– С каких это пор Эмерсона волнует, кто в какой группе работает для Фестиваля проектов?

– Забудь про Фестиваль проектов! – Риз сердито смотрит на меня. – Разве Элеонора тебе не сказала? Эмерсон обещал предоставить нам лицензионное соглашение на модуль для очков, если мы сможем предъявить ему доказательство нашей концепции.

Я насторожился. Это привлекло мое внимание. Элеонора ни словом об этом не обмолвилась.

– Стой. Что еще за соглашение?

Риз закатывает глаза. Она говорит медленно, четко проговаривая слова, как будто я маленький:

– Его компания может лицензировать код, который мы разрабатываем, и использовать его для настоящего приложения.

– Так нам, типа, за это заплатят? Деньгами?

– Да, Мэддокс. Деньгами.

Я засовываю руки в карманы и слегка сутулюсь, чтобы она не заметила, что меня это все очень даже заинтересовало. Наверное, хорошо, что мы сейчас не играем в InstaLove. У моей аватарки вместо глаз были бы знаки доллара.

– О-о-о, понял, – говорю я настолько небрежно, насколько могу. – А о какой сумме идет речь?

Риз не отвечает. Может быть, она не знает. Или, быть может, ей все равно. Непохоже, что ее беспокоит финансовая сторона вопроса. Ее больше всего волнует, как ее достижения будут выглядеть при поступлении в колледж, хотя это ее тоже не должно беспокоить. Я откашливаюсь:

– Так что я должен сделать? Нанять какого-то уникума в нашу группу?

– Строчную.

Риз почти шепчет, поглядывая в сторону гардеробной.

– Прошу прощения?

– Ну знаешь, другая Элеонора, – объясняет Риз. – Мы называем ее Строчной.

Прищуриваюсь. Кажется, я что-то упустил. То есть Элеонора может быть мелочной, но я не могу поверить, чтобы она закатила истерику из-за того, что у какой-то другой девчонки такое же имя. Имена «Нора» и «Элеонора» даже звучат по-разному. Риз отводит глаза.

– Ей больно, Мэддокс. Можно ли ее винить? Она видела, как ты смотрел на ту девушку, а потом сразу же порвал с ней.

Ох! Я сомневался, расскажет ли Элеонора кому-нибудь о нашем разговоре в библиотеке. Но, конечно же, она рассказала. Они с Риз все друг другу рассказывают. Между этими двумя нет никаких секретов. Риз говорит так тихо, что мне фактически приходится читать по губам.

– Мы должны действовать тактично. Понял?

– Ты хочешь сказать, что она… – я киваю в сторону гардеробной, – не знает, что ты хочешь взять Строчную в группу?

– Нет. Вот почему мне нужно, чтобы ты это сделал. Веди себя так, будто это была твоя идея.

– Разве от этого не станет еще хуже?

Какое-то время Риз молчит. Когда она наконец отвечает, я слышу обвинительные нотки в ее голосе:

– Ты уже наломал дров, Мэддокс. Сейчас меньше всего ей нужно, чтобы еще и лучшая подруга ее предала.

Я смотрю в пол и чешу в затылке. Почему я чувствую себя козлом отпущения? Я расстался с Элеонорой не из-за того, что влюбился с первого взгляда в другую девушку. Если Риз думает, что это было так, то она ошибается. Но я не буду притворяться, что не думал о Строчной весь день.

Риз молча смотрит на меня. Я игнорирую ее и надеваю очки, погружаясь в программу в поисках подсказки, как мне следует на все это реагировать.



Нора



Вот она, в списке тех, с кем я еще не подружился. Ее аватарка приветствует меня своими ярко-зелеными глазами, которые еще тогда сразу мне запомнились. Она не закончила заполнять свой профиль. Он состоит только из ее имени пользователя и отрицательного (и как она умудрилась?) рейтинга в InstaLove. Впечатляет. Она не выглядит как крутой программист, но если Эмерсон ее выделил, значит, в ней что-то есть. Это обстоятельство только подогревает мой интерес к ней.

Я добавляю ее в друзья, но что-то заставляет меня колебаться, прежде чем я нажимаю «Подтвердить».

Не стоит… Нет. Это точно плохая идея.

Я качаю головой, и ее изображение движется из стороны в сторону перед моими глазами. Следующие три недели будут и так достаточно сложными, не стоит подливать масла в огонь. Но разве не по этой причине я порвал с Элеонорой? Потому что я ей не принадлежу. Я не хочу, чтобы она указывала мне, с кем мне разговаривать, на кого смотреть и кем мне быть… Она не будет больше контролировать каждое мое действие. Хватит.

К черту Риз с ее чувством вины! Я снова смотрю на аватарку Норы.



InstaДрузья InstaЛюбовь Пропущенные соединения

______________________________________________

Нора



Я моргаю для подтверждения и засовываю очки в карман как раз в тот момент, когда дверь гардеробной со скрипом открывается. Элеонора появляется и делает пируэт. Она одета в черное атласное коктейльное платье без бретелек. Когда она кружится на высоких каблуках, ее юбка струится. Любой другой в этом наряде выглядел бы до смешного разодетым в пух и прах, но только не Элеонора.

Она улыбается и подходит ко мне. Я чувствую запах ее духов – Chanel No. 5, как обычно. Этот аромат слишком взрослый и тяжелый для старшеклассницы, но ей он подходит. Половина девушек в Уинтропе начала им пользоваться в прошлом году, после того как Элеонора объявила его своим фирменным ароматом. Клянусь, эта девушка устанавливает свой собственный дресс-код везде, где появляется, – вот сколько в ней уверенности и силы воли.

Она поправляет лацканы моего пиджака, затем делает шаг назад, чтобы оценить свою работу.

– Заправь рубашку, – приказывает она.

Мы смотрим друг в другу в глаза и какое-то время молчим, прежде чем я отвечаю:

– He-а. Мне и так хорошо.

Она поджимает губы. Я знаю этот взгляд. Она недовольна. Но она скрывает это улыбкой и пожимает плечами.

– Как хочешь, – говорит она и берет меня под руку точно так же, как берет под руку Риз с другой стороны. – Ну же, вы двое. Мы опаздываем. Пора начинать вечеринку.

Глава 6

Добро пожаловать

НОРА

Есть такой очень распространенный кошмар, в котором ты приходишь на вечеринку и вдруг понимаешь, что забыл одеться. И вот ты стоишь абсолютно голый, и вокруг тебя все смеются и осуждают тебя – все те, на кого ты хотел произвести впечатление.

Такой сон мне никогда не снился. Моя версия не столь драматичная. И более реалистичная. В моем кошмаре я появляюсь на вечеринке в обычной хлопчатобумажной футболке с короткими рукавами и в шортах из обрезанных джинсов, в то время как двадцать других ребят в юбках, брюках и пиджаках с золотыми пуговицами.

И да, еще один момент. В моем случае это вовсе не сон. На самом деле это происходит со мной прямо сейчас. Именно в этот момент. В реальной жизни.

Я зажмуриваюсь и снова открываю глаза. Видимо, все остальные собравшиеся обладают экстрасенсорными способностями. Я единственная не получила напоминалку о том, что на сегодняшнем приветственном ужине есть дресс-код.

Я должна была догадаться об этом, когда заметила резиденцию директора программы с парой каменных львов по бокам от парадного входа. Фотографии этого места заслуживают публикации в каком-нибудь крутом журнале типа Fancy People. Я насчитала целых четыре дымохода на крыше. И этот огромный дом такой же грандиозный, как и остальные здания, которые я видела здесь, в Уинтропе. Конечно, я еще не была внутри ни одного из них, кроме своего блока.

Я опоздала на вечеринку на десять минут и сразу пошла на звук голосов через кирпичную арку, которая вела на огороженную территорию позади дома. Из информационного буклета я знала, что вечеринка будет на открытом воздухе, и оделась для летнего барбекю на заднем дворе. Вместо этого я попала в великолепно обустроенный сад, расположенный посреди тщательно продуманной территории, принадлежащей директору программы: изящные плакучие ивы, каменные террасы и ухоженные цветочные клумбы.

А я? Я выгляжу как сорняк посреди всего этого великолепия. Внутренний голос кричит о том, что нужно немедленно развернуться и уйти. Пока еще никто не встретился со мной взглядом. Я могла бы выскользнуть через садовую калитку, не привлекая к себе внимания. Никто и не заметит моего исчезновения. А даже если и заметит, им, скорее всего, будет все равно.

Но нет. Я слегка встряхиваю головой. Это единственное официально организованное мероприятие за все время трехнедельной программы, мой единственный шанс представиться и пообщаться с преподавателями.

Когда стемнеет, никто не будет смотреть на меня слишком пристально. Уже почти стемнело. Бумажные фонарики свисают с деревьев, освещая сад мягким оранжевым светом. На дальнем краю лужайки чуть больше света исходит от фонарей, плавающих в частном бассейне во внутреннем дворике директора программы. Я уже говорила, что это место просто шикарное?

Остальные ребята стоят небольшими группами с тарелками и стаканами в руках. Избегая их, я направляюсь туда, где чувствую себя в относительной безопасности, – в угол к длинному буфетному столу, уставленному серебряными блюдами с едой. Я беру тарелку и неторопливо наполняю ее. Пока я чем-то занята, никому не покажется странным, что я ни с кем не разговариваю. К сожалению, есть предел количеству яичных рулетов и мини-пирогов, которое я могу разместить на своей тарелке.

Я дохожу до конца длинного стола и задерживаюсь возле напитков, наблюдая за остальными участниками вечеринки из своего укрытия. Все друг другу машут. Все обнимаются. Все друг с другом знакомы. Неужели я здесь единственный аутсайдер? Обычно в такой ситуации я просто утыкаюсь в свой телефон. Нет ничего лучше липовых срочных сообщений, чтобы скрыть факт того, что с тобой никто не хочет разговаривать. Жаль, что я оставила телефон в своей комнате. На шее болтается только смартвизор. Еще у нескольких ребят есть очки. У кого-то они прикреплены к ремню, у кого-то торчат из сумки, но их никто не надевает.

Я запихиваю в рот яичный рулет и обжигаюсь – у него, оказывается, ужасно горячая начинка. У меня слезятся глаза, и я ставлю тарелку, чтобы налить газировки. Одна из девушек из комнаты Риз стоит у противоположного конца стола с напитками. Она возится с резиночками на конце своей французской косы, задумчиво обводя взглядом всех присутствующих. Я робко смотрю на нее, гадая, узнает она меня или нет. Вдруг она расплывается в широкой улыбке и машет рукой. Неужели? Что-то она уж слишком обрадовалась. Я неуверенно поднимаю руку, чтобы помахать в ответ.

– Миранда! – кричит она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы увидеть кого-то позади меня. – Детка! Иди сюда!

Я отворачиваюсь, делая вид, что подняла руку, чтобы заправить за ухо прядь волос. Спокойно, Нора. Я выдыхаю и отодвигаюсь, рассматривая другие лица. Я ищу одно конкретное лицо, хотя мне стыдно в этом признаться. Он должен быть где-то здесь…

Мягкие шаги приближаются ко мне сзади, и я резко оборачиваюсь. Слишком резко. Чуть не проливаю газировку. Чья-то рука тянется ко мне, чтобы помочь удержать стакан.

– Осторожно!

Не знаю, почему я решила, что этот голос будет принадлежать именно Мэддоксу. Конечно, это не он. Вместо него я оказываюсь лицом к лицу с темнокожим мужчиной средних лет с коротко стриженными седеющими волосами. На нем твидовый пиджак и галстук-бабочка. Он выглядит точно так же, как на фотографии с веб-страницы преподавателей Уинтропа. Я допиваю газировку одним большим глотком:

– Вы доктор Карлайл?

– Так и есть. А вы, должно быть, мисс Вайнберг. Добро пожаловать в Уинтроп!

Он тепло улыбается, и меня переполняет облегчение. Он знает, как меня зовут. Он не вызвал охрану, чтобы выгнать меня со своего двора за незаконное проникновение, даже несмотря на мои джинсовые шорты. Вместо этого он делает шаг навстречу ко мне и протягивает руку для рукопожатия.

– Ваше заявление произвело настоящий фурор в нашем комитете по стипендиям. Мы ожидаем от вас больших свершений этим летом!

Я делаю глубокий вдох – чувствую себя одновременно глупо и вдохновленно. Конечно, он знает, кто ты, Нора. Я не случайно попала в эту программу. Несмотря на всю свою неуверенность, на самом деле я здесь не самозванка. Я кое-что умею. Я стою здесь, потому что я участвовала в конкурсе и среди тысячи других претендентов выбрали именно меня. Не стоит забывать об этом.

Я улыбаюсь ему в ответ, и на этот раз моя улыбка уже не вымученная. Удивительно, как всего несколько слов, услышанных в твой адрес от другого человека, могут представить все в совершенно ином свете. Он ждет от меня свершений – вот все, что мне нужно было услышать.

– Спасибо, – отвечаю я, поднимая голову. – Я действительно с нетерпением жду Фестиваля проектов.

– Превосходно! Пожалуйста, скажи мне, если тебе понадобится помощь в обустройстве. Моя дверь всегда открыта. – Он делает неопределенное движение рукой в сторону задней двери своего дома и отправляется пообщаться с другой группой студентов.

Когда он отходит, я делаю еще один большой глоток газировки. Она приятно холодная, хотя я и не чувствую ее сладкого привкуса. Мой бедный обожженный язык кажется толстым и неповоротливым. Совсем онемел.

Может, стоит расценивать это онемение как знак? Зачем мучить себя целый час жалкой болтовней? Эта трехсекундная беседа с директором программы была единственной причиной, по которой я пришла. Не знаю, почему я позволила себе отвлечься на милых парней и заносчивых девчонок. В долгосрочной перспективе ничто из этого не будет иметь значения. Я здесь по одной-единственной причине – отличиться в программе. Произвести впечатление на доктора Карлайла. И в конце получить рекомендацию для колледжа.

Я отставляю в сторону газировку и снова смотрю на садовую калитку, делая несколько неуверенных шагов в сторону выхода. Надо забыть про знакомства и друзей. Лучше вернуться к своему ноутбуку и поскорее приниматься за работу. И только кое-что болтающееся у меня на шее заставляет меня колебаться. Мои пальцы поднимаются к очкам, и я тереблю кнопку на оправе.

Все-таки если честно, то я пришла сюда не только ради встречи с доктором Карлайлом. Мне нужен был предлог, чтобы воспользоваться этой штуковиной. Глупо отрицать, что теперь я не испытываю некоторого разочарования. Сегодняшнее мероприятие мне казалось вполне подходящим поводом снова загрузить InstaLove. Но, похоже, я единственная, кто так думал.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но замираю как вкопанная. Неожиданно становится очень тихо. Гул голосов смолкает, и я чувствую, что все вокруг смотрят в одном направлении. В сторону садовой калитки. В арке появляются три фигуры. На всех троих надеты очки, которые никто не осмеливался носить на этой вечеринке. Я мгновенно узнаю их лица, даже скрытые под очками. Риз, Элеонора и Мэддокс. Все трое стоят рука об руку.

Глава 7

Всплеск

НОРА

Все трое продолжают стоять в арке у входа в сад, в пятнадцати метрах от меня, но даже отсюда я ощущаю, как изменилась атмосфера на вечеринке. Я застываю на месте и наблюдаю за их грациозными движениями. Элеонора отстраняется от Мэддокса и придвигается ближе к Риз. Девушки обнимают друг друга за талию.

Какая странная парочка. Риз выглядит дерзко и эффектно: одета в черное с головы до ног, с копной ярко-голубых волос. Элеонора же в своем полуофициальном коктейльном платье выглядит так, будто заблудилась по дороге на какую-нибудь шикарную кинопремьеру с красной ковровой дорожкой. Она идет к центру каменного внутреннего дворика, улыбается и машет рукой всем одновременно, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я продолжаю следить за ее действиями и не могу оторвать от нее взгляд. Я целый день думала о Мэддоксе, но не могу уйти отсюда из-за Элеоноры. И я не единственная, кто за ней наблюдает. Вокруг меня жужжит гул вопросов: InstaLove?.. здесь?., сейчас? У тебя очки с собой? Мои планы покинуть вечеринку испаряются, и пальцы аж подрагивают от предвкушения, когда я тянусь к шнурку на шее. Несмотря на всю застенчивость, глупо притворяться, что мне дела нет до того, как выглядит окружающий мир через эти суперочки.

Они, кстати, достаточно просты в использовании. Я изучила их перед вечеринкой. Риз настроила их на автоматический вход в мою учетную запись InstaLove, и я обнаружила целую сокровищницу дополнительных настроек и конфигураций, недоступных в телефонной версии приложения.

Я прокручиваю меню, используя движения глаз, чтобы сделать выбор. В реальной жизни я бы так и осталась в своей заношенной одежде, но вот Нора 2.0 может менять наряды, стоит только глазом моргнуть. В приложении есть встроенный набор гардеробных опций. Я останавливаю свой выбор на сарафане темносинего цвета с ярко-желтым принтом в виде подсолнуха. Не так элегантно, как мерцающее коктейльное платье Элеоноры, но более уместно, чем мои шорты и футболка.

InstaПpeoбpaжeниe завершено! Я готова. Пришло время всем представиться. Я медленно поворачиваюсь вокруг, осматривая всех собравшихся через линзы очков. Чувствую легкое головокружение – нет, скорее ощущение, что земля уплывает из-под ног. Я парю над травой, вместо того чтобы идти по ней. Мои движения кажутся невесомыми, полными грациозной легкости. Я смотрю себе под ноги, и все начинает немного кружиться. Не могу подавить вздох восхищения от того, как струится ткань моего виртуального сарафана.

Впервые с момента приезда в Уинтроп я рада тому, что нахожусь здесь. Я никогда не чувствовала себя более волшебно. Быть может, приложение InstaLove для смартфонов и пользуется популярностью, но версия для смартвизора круче него в сотни раз.

Я поднимаю голову, и по спине бегут мурашки. Уровень детализации очень высокий. Трудно поверить, что все это мог создать какой-то старшеклассник. Куда бы я ни посмотрела, я вижу сочетание реальных и «дополненных» объектов: меняются не только аватарки, но все предметы вокруг. Я узнаю цветочные клумбы и каменные террасы с бумажными фонариками, но какая-то невидимая рука дорисовала на дальнем краю лужайки вереницу пальм.

Этих деревьев раньше не было. Но я даже не могу вспомнить, что там было вместо них. Может быть, плакучие ивы? Я с трудом сдерживаю порыв поднять очки и проверить, но не хочу нарушить завораживающее волшебство InstaLove.

Я делаю несколько плавных шагов к пальмам, чтобы исследовать их, но по мере моего приближения они уже не выглядят настолько правдоподобными. В них появляется нечто мультяшное. Они слишком идеальные. Слишком свежие. Слишком яркие, как фон в компьютерном анимационном фильме. Интересно, что будет, если я попытаюсь до них дотронуться? Смогу ли я пройти прямо сквозь эти твердые на вид стволы деревьев? Или они отступят еще дальше, прежде чем я подойду к ним слишком близко?

Когда свежий ветерок проносится по саду, пальмовые листья шелестят, а мои руки покрываются мурашками. С заходом солнца становится чуть прохладнее. Надо было взять с собой свитер. А может, мне стоит нарядить мою аватарку в подходящий к сарафану кардиган?

Эта мысль заставляет меня тихо хихикнуть. Я не серьезно… хотя надо бы. Интересно, если я облачусь в виртуальный свитер, примет ли мой мозг это за правду и почувствую ли я реальное тепло?

Замедляю шаг и снова ищу меню выбора нового комплекта одежды в приложении, как вдруг передо мной возникает другая аватарка. Она выглядит знакомой. Неужели это та девушка с французской косой, которая так старательно игнорировала меня в комнате Риз? Ее аватарка останавливается передо мной, подол ее виртуальной юбки развевается на ветру. На этот раз она смотрит прямо на меня. Я так рада, что даже сначала не замечаю, что ее аватарка в таком же сарафане, как у меня.

Передо мной появляется окошко с текстом:



Эй, Нора, познакомься с Самирой!

Похоже, что на вас надеты одинаковые платья (упс!).

Ваши действия:

а) похвалите ее за хороший вкус в одежде;

б) смерите ее пренебрежительным взглядом и потребуете, чтобы она сменила наряд.



Нервный смешок срывается с моих губ. Я не знаю, как в такой ситуации поступила бы реальная

Нора – возможно, нашла бы какой-нибудь темный уголок и спряталась бы, – но у Норы 2.0 такой возможности нет. Я закатываю глаза, чтобы выбрать вариант «а», и моргаю один раз, чтобы подтвердить свой выбор.

Аватарка Самиры расплывается в дружелюбной улыбке. В центре экрана появляется окошко с текстом нашего диалога.



Нора: Эй, красивое платье. У тебя хороший вкус!

Самира: И у тебя тоже! Может, нам стоит вместе пройтись по магазинам? ☺

_________________________

Нравится ♥ Ответить ➲



Неужели я только что нашла своего первого Insta-Друга? Я выбираю значок «сердечко» в качестве ответа и практически парю над землей в порыве новообретенной уверенности. Насколько же это проще, чем настоящая светская беседа! Мне даже не пришлось рта открывать. Все это было разыграно по заранее написанному сценарию. Обожаю это приложение, несмотря на довольно ограниченный выбор одежды.

Самира уходит, а я следую инструкциям, чтобы отнести ее к нужной категории. Экран заполняют три колонки InstaLove.



InstaДрузья InstaЛюбовь Пропущенные соединения

______________________________________________



Вот где версия приложения для смартвизора интегрируется с основным приложением. Здесь аватарки выглядят такими плоскими и безжизненными. Я переношу маленькую аватарку Самиры в пустую колонку друзей, и в углу экрана вспыхивает мой новый рейтинг InstaLove: 46.

Положительное число!

Давай не будем останавливаться на достигнутом, Нора 2.0. Я поворачиваюсь и направляюсь в самую гущу вечеринки. Группа аватарок тусуется возле пальм на дальнем краю лужайки. Я узнаю стоящих рядом Элеонору и Риз, каждая болтает с кем-то из ребят, но не с тем парнем, о котором я подсознательно думала весь прошедший день. Мэддокс… Куда он пропал?

При мысли о нем мне уже не так холодно. Я оглядываюсь, кручу головой, но не вижу ни его высокой фигуры, ни так мило растрепанных волос. Может, это и к лучшему. Мне стоит еще потренироваться, прежде чем я снова столкнусь с ним. Я встречаюсь взглядом с другой аватаркой – парнем, который, кажется, хочет со мной заговорить. А за ним встречаюсь взглядом еще с одной девушкой.

Теперь у меня уже три лица в колонке InstaДpyзeй, и мой рейтинг InstaLove продолжает расти. Трудно в это поверить, но я действительно начинаю получать удовольствие от этой вечеринки. Итак, могу официально заявить: я влюблена в это приложение и никогда не сниму эти очки дополненной реальности.

Я снова натыкаюсь взглядом на Риз и Элеонору и невольно ими восхищаюсь. Риз, должно быть, невероятная программистка, раз смогла создать все это. И Элеонора с ее обаянием стервы вдохновила всех на этой вечеринке подыграть ей. Подбежать бы сейчас к ним и обнять их обеих.

Вместо этого мой взгляд скользит дальше. Такое впечатление, что сад немного опустел. Аватарки направляются к воротам группами по два-три человека. Вон идет французская косичка, то есть Самира, держась за руки с девушкой, которой она помахала сегодня вечером. Шапочка-бини. Должно быть, они пара… Несколько других ребят следуют за ними. Они что, все направляются обратно в общежитие? Может, и мне стоит присоединиться?

Но я пока не могу уйти. Меня как будто парализовало. Мой взгляд останавливается на другом лице – оно смотрит в мою сторону. Мэддокс. У меня внутри все упало. Моя рука взлетает к горлу, проверяя, на месте ли голова и точно ли она все еще прикреплена к телу. Я ожидаю, что он проигнорирует меня и помашет кому-то, стоящему позади меня. Но он не машет рукой. Он смотрит прямо на меня, пробираясь мимо других аватарок, стоящих между нами.

Я закрываю глаза, собираясь с духом. Ничего страшного. Это ничем не отличается от всех других взаимодействий, которые у меня были сегодня вечером. Это не сложнее всех других разговоров, которые уже произошли за сегодняшний день. Все, что мне нужно сделать, – это подождать, пока приложение предложит мне варианты действий, и выбрать нечто дружелюбное. Тогда моя аватарка улыбнется ему и скажет что-то подходящее, а не позорное – что-то миленькое, чего я никогда не смогла бы придумать самостоятельно и сказать в реальной жизни. И Мэддокс никогда не узнает, что я на самом деле думаю.

Проще говоря, в этом и заключается гениальность приложения. Оно не меняет твоей сущности. Оно просто показывает миру улучшенную версию тебя. То же самое делает макияж или хорошая одежда – они тоже маскируют твои недостатки, твое неумение общаться.

Все мои силы уходят на то, чтобы просто стоять на ногах. Даже InstaLove не сможет спасти ситуацию, если я потеряю сознание. Я вытираю руки о тонкую ткань своего сарафана и страшно удивляюсь, когда мои пальцы касаются передних карманов старых джинсовых шорт.

Передо мной появляется аватарка Мэддокса. Я так нервничаю, что едва могу прочитать слова всплывшего текстового сообщения.



Эй, Нора, помнишь Мэддокса? Обнаружено взаимное влечение!

Вы:

а) пошлете ему воздушный поцелуй;

б) убежите, как испуганный маленький кролик.



У меня перехватывает дыхание. Это все мои варианты? Да ладно! Какого черта? Все остальные подсказки были намного более нейтральными. Должно быть, это потому, что я поместила его аватарку в колонку Insta-Любовь. Какая ошибка! Он же не может знать, в какую колонку я его распределила, или может?

Я сжимаю губы и сглатываю, пытаясь побороть нарастающий в груди приступ паники. Я должна была догадаться… Ведь приложение называется InstaLove. Не InstaБoлтaлoчкaДляДeвoчeк. Не InstaПoдpyжкиПo-Шопингу. InstaЛюбовь. Конечно, оно нацелено на флирт.

Как мне теперь выпутываться? Должен же быть какой-то способ обойти этот сценарий. Мои глаза бегают вверх и вниз, выделяя то один предлагаемый программой вариант, то другой, но я не могу найти способ выйти отсюда, не сделав выбора. Может, мне выбрать вариант «б» и сбежать? По крайней мере, это лучше, чем стоять здесь в нерешительности как статуя.

Я выбираю второй вариант, но не могу заставить себя моргнуть. Пока я мучаюсь в сомнениях, аватарка Мэддокса меняется. Его улыбка становится шире, и я клянусь, что два крошечных сердечка вспыхивают в зрачках его глаз. Открывается текстовый диалог, который ждет моего ответа.



Мэддокс: ты прекрасно выглядишь сегодня вечером.

*посылает воздушный поцелуй*

Нора:…



Погодите. Погодите-погодите-погодите. Он послал мне воздушный поцелуй?

Значит ли это… но… но… Нет.

Я по инерции зажмуриваюсь. Кажется, я только что выбрала вариант «б», но мне все равно. Это уже совсем не похоже на игру. Я поворачиваюсь и убегаю – по-настоящему. Передо мной раскачиваются фальшивые пальмы. Двигаюсь к ним, отчаянно пытаясь скрыться за ними из виду. Не останавливаясь, поворачиваю голову и через плечо оглядываюсь на Мэддокса.

Он смотрит на меня с новым выражением лица, которого я раньше не видела. Его глаза широко раскрыты. Рот в форме буквы О. И это не его аватарка стоит с таким лицом. Это его настоящие глаза смотрят на меня. Он сдвинул очки вверх на манер обруча для волос.

На моем экране на ярко-красном фоне возникает текстовое сообщение.



СИСТЕМА:

Нора! Смотри вперед!



Как это Мэддокс посылает мне сообщения без своих очков? Это невозможно, но у меня нет времени на размышления. Я добираюсь до виртуальных деревьев и беспрепятственно прохожу сквозь них.

И тут до меня доходит. Я наконец вспомнила, что там было, у дальнего края лужайки, в реальном мире, до того, как все надели очки. Нет, там не было пальм. И не было плакучих ив. Там вообще не было деревьев.

Вода. Зеркальная поверхность, покрытая рябью от вечернего ветра, поблескивающая в пляшущем свете бумажных фонариков…

Земля уходит у меня из-под ног. Я падаю. Начинаю тонуть. Я размахиваю руками и открываю рот, но мой крик заглушается всплеском. Ледяная вода окружает меня со всех сторон, заливает нос и рот. Я полностью погружаюсь под воду, прежде чем успеваю сообразить, где нахожусь: на дне бассейна во внутреннем дворике доктора Карлайла.

Глава 8

Мокрый кролик

МЭДДОКС

Э-э… это что, действительно произошло?!

Прежде чем кинуться к бассейну, я на какое-то время замираю и не могу пошевелиться от удивления. Остальные никак не реагируют на случившееся. Видимо, только я увидел, как Нора упала в бассейн. В дополненной реальности это выглядело так, будто ее аватарка просто исчезла за пальмами. Но я снял очки еще до того, как она добралась до деревьев, потому что меня озадачило, как прошло наше взаимодействие в InstaLove.



Мэддокс: Эй, ты прекрасно выглядишь сегодня вечером *посылает воздушный поцелуй*

Нора: Ой! Извини, милый…*кролик ускакал прочь*



Я сам написал этот сценарий, представляя себе лицо Норы. Я знал, что она непредсказуема, но все же… я ожидал, что она выберет другой вариант. Она должна была послать в ответ воздушный поцелуй, а не убегать, не глядя себе под ноги. И этих пальм тут вообще не должно было быть. Кто их сюда добавил? Не я… Может, Риз? Или Элеонора?

Лишь бы Нора была в порядке. Я кричу остальным, а сам бегу к краю бассейна. Фонарики освещают мостки, но сама вода остается темной. Никаких признаков движения под чернильной поверхностью воды.

Скидываю пиджак и собираюсь прыгнуть вслед за Норой, но в этом уже нет необходимости. Она выныривает на поверхность, барахтаясь и отплевываясь. Я хватаю ее за руку и осторожно, пытаясь удержать равновесие на краю бассейна, тяну ее на сушу. За моей спиной собралась толпа. Я поднимаю глаза в поисках доктора Карлайла. Вместо него вперед пробиваются Риз и Элеонора.

Опускаюсь на колени на мостки рядом с Норой. Мои руки тянутся к ней, не решаясь дотронуться. Я не знаю, как ей помочь и нужна ли ей моя помощь, а она отплевывается и хватает ртом воздух. Риз присаживается напротив меня, с другой стороны от Норы. Элеонора стоит, возвышаясь над нами, на ее лице застыла маска удивления. В кои-то веки что-то пробило брешь в ее хладнокровии.

Риз тянется к лицу Норы:

– Очки! С ними все в порядке?

Я не знаю, кого она спрашивает, но Элеонора отвечает:

– Они должны быть водонепроницаемыми до глубины девять метров.

Риз качает головой:

– Я ничего не понимаю. Неужели она не получила предупреждение?..

Серьезно?

– Забудь про очки! – Не могу поверить, что они такие бесчувственные.

Я обнимаю Нору за плечи, чтобы поддержать ее, пока она пытается восстановить дыхание.

– Ты в порядке? – тихо спрашиваю я, притягивая ее ближе.

Нора кашляет, она наглоталась воды и все еще не может прийти в себя. Она пытается снять очки, но волосы запутались в оправе. Риз наклоняется, чтобы высвободить их. Нора вскрикивает, когда с нее стягивают очки. А Риз поворачивается к Элеоноре, чтобы внимательно осмотреть очки Норы.

Толпа остальных студентов в оцепенении стоит вокруг, не зная, что делать. Где все взрослые? Доктор Карлайл, должно быть, ушел с вечеринки, как только началась игра. Здесь, на огороженной территории резиденции директора, камер нет.

Я уже собираюсь попросить Риз, чтобы она нашла его, когда замечаю его твидовый пиджак – доктор Карлайл пробирается к нам сквозь толпу. Нора уже восстановила дыхание, но по-прежнему не произнесла ни слова. Я не могу понять, ранена она или просто смущена. Она наклоняется вперед и закрывает лицо руками.

Доктор Карлайл кладет руку ей на плечо:

– Ты не пострадала? Мэддокс, проводи, пожалуйста, мисс Вайнберг в медпункт, чтобы ее осмотрели.

Наконец она заговорила, запротестовала шепотом:

– Нет-нет.

Она смотрит на директора большими круглыми глазами, такими же удивленными, как при первой нашей с ней встрече, только теперь она так смотрит из-за шока, а не от радостного удивления.

– Я в порядке. Правда.

Я все еще обнимаю ее одной рукой и чувствую, как она дрожит на прохладном вечернем воздухе. Я беру свой пиджак и накидываю ей на плечи.

Доктор К. сдвигает свои очки в проволочной оправе на переносицу и внимательно смотрит на Нору:

– Ты уверена? Если ты нахлебалась воды, то надо…

Грудь Норы снова вздымается и опускается, но не по той причине, о которой думает доктор Карлайл. Она закрывает лицо руками и что-то едва слышно шепчет, так тихо, что расслышать могу только я:

– Пожалуйста, перестаньте на меня смотреть.

Я оглядываюсь на собравшихся вокруг ребят. Несколько человек выглядят обеспокоенными, но в основном я слышу плохо скрываемый смех.

– Она в порядке, – резко объявляю я. – Шоу окончено. Все наденьте свои очки.

Я не могу их винить, что они смеются. Честно говоря, это все действительно немного забавно, но Нора явно не разделяет это мнение. Так же как и Риз с Элеонорой.

Риз прижимает смартвизор Норы к лицу, удерживая кнопку питания указательным пальцем, в то время как Элеонора стоит подле нее и нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

– Ты что-нибудь видишь? Программа перезапустилась?

Риз снимает очки и протирает линзы краем блузки.